VІІІ Всеукраїнський та V Міжнародний фестиваль «Молоде телебачення» ім. В.Л. Чубасова


VІІІ Всеукраїнський та V Міжнародний фестиваль

«Молоде телебачення»

ім. В.Л. Чубасова

Умови проведення

Місце проведення фестивалю –м. Київ, вул. Львівська, 49, Київський міжнародний університет

Поштовий індекс 03179; e-mail: marina_mironenko@ukr.net , kate_ua@inbox.ru

Термін проведення – 25 квітня – 26 квітня 2013 року.

Програма фестивалю включає:

  1. Конкурсний показ екранних робіт молодих телемитців.
  2. Інформаційний показ позаконкурсних робіт.
  3. Ретроспективний показ кращих фільмів і програм попередніх фестивалів.
  4. Конкурс творчих робіт молодих телекритиків та науковців – учасників фестивалю.

Номінації фестивалю:

  1. Інформаційна програма.
  2. Публіцистична програма.
  3. Науково-пізнавальна програма.
  4. Постановочна відеоробота.
  5. Відеокліп.
  6. Рекламний ролик (соціальна, комерційна реклама).
  7. Анімаційна відеоробота.
  8. Дитяча телепрограма.
  9. Студентська відеоробота.
  10. Критичні і наукові розробки в галузі екранної творчості.

З 2013 року Оргкомітет фестивалю для переможця в номінації «Постановочна відеоробота» започатковує спеціальний приз імені  кінорежисера Андрія Бенкендорфа.

 

Заявки на участь у фестивалі приймаються Оргкомітетом фестивалю

01 лютого до 15 квітня 2013 року.

Відбір творів здійснює відбіркова комісія на чолі з Президентом фестивалю.

Творчі роботи-переможці будуть рекомендовані до показу на телеканалах України.

Кожна творча робота може демонструватися в конкурсній програмі не більше одного разу в одній номінації.

На конкурсний та позаконкурсний покази роботи представляються у форматах BSP, DVD для перегляду на DVD-плеєрі.

До відеозапису додається резюме автора або творчої групи, а також довідка про телеканал, що випустив матеріал в ефір, із зазначенням дати випуску.

Ефірні довідки повинні містити інформацію про хронометраж, формат, тему і жанр твору, час виходу в ефір, а також про склад творчої групи. Довідка засвідчується підписом керівника та печаткою.

Затверджено на засіданні Оргкомітету фестивалю (протокол № 1 від 30 серпня 2012 р.)

Голова оргкомітету: проф. М.О.Мироненко

Новый член жури Алексей Мамедов

Алексей Мамедов

Сценарист и режиссёр.
Учился в Мюнхенской Академии Кино и Телевидения.
Призёр и лауреат международных кинофестивалей.
Работает в кино и на телевидении.
Режиссер фильмов :
 «Дуэль»
 «Дом, милый дом»
 «Про любовь»
Автор сценария :
 «Азарт»
 «Берлинская стена»
«Немец»


Новый член жури Касавина Елена Борисовна

Касавина Елена Борисовна
(режиссёр, сценарист, аниматор)

Биография:
Дата рождения: 17 апреля 1952 г.
Окончила архитектурный факультет Киевского худ. института (1976) и Курсы художников-аниматоров в Москве (1983). Дебютировала как режиссер в 1988. Работает в рисованной и компьютерной анимации. Автор ряда клипов и рекламных роликов.

«Бобе майсес» — история забытой сказки
Антон Яковина
На днях посмотрел очаровательный фильм. Мультик. Про евреев. Не нынешних, других. Старых местечковых евреев, наших бабушек и дедушек, которые раньше жили здесь, за чертой оседлости, и которых здесь больше нет. А зох ун вей! Что осталось от них? Книги Шолом-Алейхема, картины Шагала, пара мелодий для скрипки, пожелтевшие фото... И — сказки.

Елена Касавина

Бабушкины сказки. «Бобе майсес». Так называется фильм киевского режиссера-аниматора Елены Касавиной, который видел я и который, скорее всего, не видели вы. Хотя фильм снят давно, десять лет назад. Сразу по выходе он был встречен как сенсация, получил ряд призов на анимационных фестивалях, был один(!) раз показан по «ТЕТ» и после этого «залег на полку», как говорили в Стране Советов. «Бобе майсес» — первая и, увы, с тех пор последняя большая работа Касавиной. Как так вышло, расскажу потом, а пока...
...Буквы из Торы, картинки-лубки из еврейских книг для детей позапрошлого века. Лубок оживает, и вот уже дорога бежит под ноги старику в лохмотьях и с нимбом о семи звездах над головой. Голос за кадром звучит на знакомом, но непонятном мне языке. Проходит минута, прежде чем рассказчик спохватывается и переходит на русский. «Я им рассказываю, но они ничего не поняли. Конечно! Ну, кто сейчас понимает на идиш?» Это говорится с таким неподдельным акцентом, что я сразу вспомнил нашу бабушку Фаню, земля ей пухом. Мне осталось только разводить руками, когда я узнал, что фильм озвучивал Калягин. Везде наши люди. Но вернемся к фильму. Рассказчик настроен на серьезный лад, ведь старик в лохмотьях и со звездами над головой — это сам Элияhу-пророк. Он странствует по дорогам на Пейсах и стучится в двери еврейских домов. В одних его гонят прочь, в других — сажают за стол и он берет свою чашу... Элияhу ищет праведников и одет как нищий, потому что богатому гостю рад каждый, а нищему — только праведник. Дорога приводит нас в еврейское местечко. Горбатые улочки, белые мазанки (вы когда-нибудь видели евреев, живущих в мазанках?), синагога на майдане. Это местная гордость, ведь ее построил сам реб Мейлах, прадед нынешнего ребе Эле, с пафосом поясняет рассказчик. Он очень хочет поговорить о серьезном в канун праздника, но его сбивает с мысли мирская суматоха. Вы же знаете людей, у них вечно проблемы! Вот переплетчик, цедрейтер. У него грядет пополнение в семействе. Такое счастье, а он в панике — чем кормить очередной рот? И куда он идет со своими проблемами? Разумеется, к ребе Эле! В этом местечке все чуть что бегут к ребе. Хотя у ребе тоже семья и ртов не меньше. Но не помочь ребе не может. И он дарит цедрейтеру свою козу. Это только начало целого обвала событий, которые переворачивают верх дном все местечко с его обитателями в день, когда все добрые евреи должны готовиться к празднику. Все смешалось и мелькает, как в калейдоскопе: мудрый ребе и Элияhу-пророк, цедрейтер-переплетчик, жадный корчмарь и его брат-скрипач, их жены, дети, бодливая коза и лохматый козел... Последнего, кстати, корчмарь-интриган дважды по ходу пьесы умудряется всучить брату-шлимазлу под видом козы. Надо видеть эту козлиную морду, когда жена скрипача пытается его подоить!
Вообще, надо видеть этот фильм, «Бобе майсес». Его надо видеть всем, а евреям в особенности. В нем столько мастерства, красоты, радости, грусти и мудрости одновременно, что я готов немедля поставить этот получасовый мультик в один ряд с такими шедеврами еврейской культуры, как книги Шолом-Алейхема, картины Шагала и монологи Жванецкого. И не спорьте со мной, ведь я видел «Бобе майсес», а вы — нет.

А теперь позвольте познакомить вас с автором «Бобе майсес», Еленой Касавиной.
— Елена Борисовна, послушайте, а почему «Бобе майсес»? Почему такая тема?
— То есть как почему? Просто, захотелось...



— А... вы еврейка?
— Ну да, разумеется!
— Глядя на вас, я так и думал. Просто фамилия не еврейская.
— Очень даже еврейская! Это фамилия то ли крымских, то ли молдавских евреев. Касав — это военачальник. Или просто воин...
(Я тут же вспоминаю, с какой твердостью была отвергнута моя попытка заплатить за кофе. Ясно, откуда корни такого характера.)



— Бабушкины сказки... Речь идет о вашей бабушке или это нечто нарицательное?
— И то и другое. Бобе майсес на идише — это байки, болтовня, поток сознания этакого сельского дурачка, который несет все подряд, перескакивая с темы на тему, а до главного никак добраться не может. Стиль повествования, который мы и попытались воссоздать. А сам материал взят из историй, которые рассказывала мне моя родная бабушка, Белла Бенционовна Кальницкая, урожденная Винокур. Это так называемые Хелмские истории, фольклор евреев, которые обитали в местечках Подолии, Дашеве, Кальнике, Гайсине... Это чудная порода евреев, красивые, очень веселые. Они, как правило, не пессимисты. Бабушка прожила там всю жизнь, помнила множество историй и очень любила нам рассказывать. А я любила их слушать, они ведь все очень смешные, особенно про Гершеле Острополера.
— Кого-кого?
— Гершеле Острополера. Гершеле из Острополя, городишко такой. Он бродячий философ, мудрец, хитрец и весельчак, эдакий еврейский Ходжа Насреддин. Вот, например, знаменитая байка: приходит Гершеле в корчму и обещает хозяйке заплатить столько грошей, сколько будет пятнышек масла в миске супа. Жадная хозяйка бухает столько масла, что оно расплывается одним пятном на всю миску. Гершеле ест суп, платит хозяйке одну копейку и, довольный, уходит. В основе «Бобе майсес» тоже лежит одна из историй, которую я помню из рассказов моей бабушки.
— Чудесная история. И смотрится замечательно. Очень колоритные рисунки, столько движения... Это ведь называется тотальная анимация — когда в кадре движутся не только герои, но и камера и фон?
— Да, это тотальная анимация. Очень сложная работа. Там по 80 секунд сплошной рисованной анимации — громадные куски по понятиям этого искусства. Мне хотелось, чтобы изображение было таким же, как и речь рассказчика — поток сознания, без склеек. А рисунки действительно замечательные. Это заслуга Эдуарда Кирича. Он гениальный художник. Эдик раскопал гору старых книг, лубков, иллюстраций, фотографий. Все это легло в ткань фильма. Оператором был Сергей Максимович, а художником-сопостановщиком — Наталья Кращина. Такая у меня была команда. Мы вместе придумывали сценарий, писали закадровый текст... Потом его блестяще литературно обработал Яков Лотовский. А когда Александр Калягин озвучивал, я просто онемела от восторга. Калягин начитывает один дубль, второй, третий. Потом говорит: «Мадам режиссер! Вы бы хоть знак подали, все ли в порядке?» А я сижу в студии за стеклом и молчу как рыба... Вообще, я бесконечно благодарна всем, кто работал тогда со мной. Это было очень счастливое время. Мы все были очень воодушевлены. И было предчувствие, что все получится хорошо. Так удачно все складывалось. Музыку к фильму сочинил Вадим Храпачев, а записывал Киевский симфонический оркестр. Как раз во время записи в Киеве случайно, буквально на несколько дней, оказался бывший дирижер этого оркестра, а на тот момент уже дирижер оркестра Би-Би-Си, знаменитый Федор Глущенко. Он и дирижировал во время нашей записи...
— Да, музыка впечатляет. Такая скрипка... А в каком году вышел фильм?
— В 1993.
— Полагаю, при Советах снять фильм на такую тему было бы невозможно?
— Разумеется. В начале 90-х еврейская община на Украине только начинала создаваться. Тогда нам казалось очень важным сделать именно такой фильм. Мы работали над ним два года. Очень много людей, евреи и неевреи...
— Это был ваш режиссерский дебют?
— Первый большой фильм. Полчаса для анимации — это очень много. Мне его засчитали за дипломную работу на Высших Режиссерских Курсах в Москве. А мой режиссерский дебют — миниатюра «Самая красивая» в сборнике «Мы, женщины», 1988 год.
— Вы давно в анимации?
— Я пришла на студию «Киевнаучпоп» в начале 80-х. Работала аниматором на многих фильмах. «Остров сокровищ», «Энеида», «Петя Пяточкин» — помните такие? А до того работала в Гипрограде — я архитектор по образованию.
— Как публика приняла «Бобе майсес»?
— Очень хорошо. Фильм один раз прокрутили по телеканалу «ТЕТ». Был большой шум среди местной еврейской общественности. Потом какое-то количество публикаций в прессе. Потом подряд — несколько призов на международных анимационных фестивалях...
— А потом?



— А потом... Вы знаете, структура продюсирования в украинском кино и сейчас еще только формируется. А тогда вообще все было в зачаточном состоянии. Старая советская система финансирования анимационных проектов перестала существовать. «Киевнаучфильм» доживал последние дни. Даже по тем временам тема показалась им довольно скользкой, и они предложили мне самой найти финансирование проекта. «Бобе майсес» состоялись благодаря одному замечательному человеку. Его зовут Арнольд Гершман, он бизнесмен, сейчас живет в Америке. Он дал денег, мы смогли начать работать. Но этой суммы не хватало. Мы по ходу искали дополнительные источники финансирования. В конце концов, права на фильм выкупила юридическая фирма «Сакраменто LTD». Пленка и по сей день лежит где-то у них.
— А у вас?
— А у меня — копия на SVHS, и право некоммерческого показа. Я его свято придерживаюсь. Они были честны со мной, я честна с ними.
— А вы не пробовали самой стать продюсером своего детища? Организовать показы по телеканалам, здесь и за рубежом, дальнейшее участие в анимационных фестивалях. Наконец, тиражирование и продажу?
— К сожалению, я режиссер, а не продюсер. Не умею. Ко мне постоянно обращаются с просьбой «показать», «дать переписать». Но почему-то никогда не зовут куда-то поехать, чтобы представить мой фильм... Вероятно, просто не нашелся заинтересованный человек, который смог бы все грамотно организовать.
— Вы снимали что-нибудь после «Бабушкиных сказок»?
— Это самый больной вопрос. Мы накопили огромное количество материала в ходе работы над «Бобе майсес» и, что называется, погрузились в тему. И тогда же задумали продолжение. Целый сериал из 24 миниатюр. В нем должно было быть вступление, эпилог — и 22 эпизода, по одному на каждую букву еврейского алфавита. Еврейские притчи, легенды, истории... Мне хотелось, чтобы они были разными, чтобы их делали разные люди. Привлечь к работе всю студию, своих друзей, коллег, учителей. Нам открыли финансирование, мы запустились. А потом получили письмо с сообщением, что приоритеты фонда изменились, и что нам желают удачи, но денег больше не дадут. На этот момент у меня в работе было два эпизода: пролог и «Алеф». Оба они остались незавершенными, все рабочие материалы погибли...
— ???
— Фазы на целлулоиде не пережили зиму в неотапливаемом помещении. «Научпоп» тогда окончательно закрылся. А потом в это помещение пришли другие люди и просто все выбросили.
— С тех пор вы что-нибудь снимали?
— Ничего, о чем стоило бы говорить. Я очень долго пыталась как-то пробить продолжение работы над сериалом, но безуспешно. Потом устала. Вы знаете, очень трудно быть беременной десять лет подряд.
— Чем вы занимаетесь сегодня?
— Преподаю анимацию в Киевском институте имени Карпенко-Карого.
— Собираетесь что-нибудь снимать в будущем? Есть идеи?
— Да.

P.S. «Бобе майсес» заканчиваются хэппи эндом: евреи маленького местечка находят общий язык и помогают друг другу, в конце суматошного дня, в канун великого праздника. Мне жаль, что вы не видели этого очаровательного фильма Елены Касавиной. Этого и тех, которых ей пока не удалось снять. Но ведь, в конце концов, еще не вечер.




Новый член жури Сергей Тримбач


Председатель жюри
Сергей Тримбач, украинский кинокритик, киновед, сценарист. Родился в 1950 году, в городе Александрия Кировоградской области. Автор и составитель книг по вопросам развития отечественной кинокультуры, сотен статей и рецензий в ведущих изданиях Украины и России. В 2007 году увидела свет книга «Александр Довженко: гибель богов», удостоенная Государственной премии Украины имени А.Довженко. Автор сценариев неигровых фильмов «Трудно первые сто лет», 1997, «Небылицы о Бориславе», 1998, «Богдан Ступка. Львовские хроники», 1999, «Любовь небесная», 2001, «Вечный крест», 2002, «Опасно свободный человек», 2005, «Щербицкий», 2006, «Живые» (в соавт.), 2008, «Довженко начинается», 2009 и др. В 1990—1993 и 1996—2005 гг. секретарь правления Союза кинематографистов Украины. Президент Ассоциации кинокритиков Украины. Работает заведующим отделом киноведения Института искусствоведения, фольклористики и этнологии Национальной академии наук Украины. В апреле 2009 года избран председателем Национального союза кинематографистов Украины.

Сценарист  
1.    2009 — «Довженко начинается»
2.    2008 — «Живые»
3.    2006 — «Щербицкий»
4.    2005 — «Опасно свободный человек»
5.    2002 — «Вечный крест»
6.    2001 — «Любовь небесная»
7.    1999 — «Богдан Ступка. Львовские хроники»
8.    1998 — «Небылицы о Бориславе»
9.    1997 — «Трудно первые сто лет»
Признание и награды  
     2007 — Белые столбы — диплом и приз Виктора Демина за укрепление дружеских контактов между кинематографиями России и Украины.
Интересные факты  
     Член жюри Основного конкурса на 31 ММКФ в 2009 году


Сергей Тримбач
Искус кино

И написал я многостраничный труд о том, как один из моих любимцев, Николай Рашеев, работал над фильмом «Театр неизвестного актера». С интервью, зарисовками, аналитикой. Понравилось и мне, и режиссеру. Понравился текст и в редакции. Да вот беда — фильм не понравился. Новый завотделом Елена Стишова сказала, что такую громадину о малопримечательной картине они печатать не будут. Предлагайте что-либо другое. Я сразу и предложил: про другого своего любимца, Юрия Ильенко. Увы, он тогда был не в чести у начальства… В таком случае — Леонид Быков, запускавшийся с фильмом «Не стреляйте в белых лебедей»…
Увы, картину Быков так и не сделал: не разрешили. И я написал статью о замечательном актере и режиссере — опять же фундаментально-многостраничную. Коротко писать я в ту пору не умел, так уж воспитан был: и своим «романным» прошлым, и журналом, где короткие материалы случались не часто. Она должна была появиться в февральском номере за 1979 год. Материал слетел на май. А в конце апреля Быков трагически погиб… К статье успели дописать несколько черных строчек о случившемся.
Но дебютным материалом в «ИК» была не эта статья. В том самом февральском номере было опубликовано интервью с Валерием Рубинчиком (увы, ныне покойным), начавшем снимать (после «Венка сонетов») «Дикую охоту короля Стаха». Помню, как вытянулось лицо Валерия, когда он встречал меня в аэропорту. Выглядел я в ту пору уж больно несолидно. Он-то ожидал, что столичный журнал пришлет кого-нибудь эдакого… Однако потом был очень любезен и добр, интервью сложилось, а в моем критическом инструментарии остались некоторые словечки от Рубинчика. «Суспензиальность», к примеру, — то есть текучесть сюжета, его внешняя непроницаемость. Валерий сам увлекался искусствоведческой критикой и охотно делился своими находками. Есть, есть режиссеры, любящие критику и критиков!
Уже напечатавшись, я впервые объявился в редакции. Чувствовал себя неловко. Сразу и выложил причину: «Я не имею кинообразования, из филологов я…» Но, кажется, никого этим не удивил. «Да здесь только Фима Левин ВГИК заканчивал, — радостно загудели в ответ. — Остальные филологи и журналисты». Правда, потом оказалось, что не только Левин, которого я как раз знал еще по Киеву. И с которым потом сотрудничал до самой его смерти в 91-м.
На мой вопрос, почему никого из Киева не печатали в последние годы, мне объяснили: да потому, что главный критерий — литературность, а затем уже все остальное. Вот с литературой не у всех клеится. С той поры я не раз учил других: если текст не является литературой, никто его ни читать, ни печатать не будет. По крайней мере, в «Искусстве кино». Недаром нынче мой внук Никита объявляет всем, что дед у него — писатель. И то…
Следующий сюжет мой в «ИК» оказался драматичным.
В конце 1979-го Иван Миколайчук закончил свой первый фильм как режиссер — «Вавилон ХХ». Мне заказали обычное небольшое интервью. Я сделал. А потом вдруг позвонил сам Сурков и попросил сделать другое интервью — большое, с уходами в прошлое, в рассуждения о судьбах украинского поэтического кино. «Хорошо, — отвечал я, — но как обо всем этом говорить? Параджанов сидит в лагере, о «Тенях забытых предков» вспоминать даже нельзя… А без этого что же за картина получится?» Сурков на мгновение запнулся, но только на мгновение: «Да, о Параджанове не вспоминайте, а про «Тени…» говорите, ничего страшного… И сделаем так: заканчивайте интервью и сразу же большую статью про поэтическое кино. В следующий номер».
Я поехал к Ивану Миколайчуку в Ирпень, в Дом творчества писателей под Киевом. Там он вместе с Иваном Драчем сочинял сценарий о композиторе Миколе Лысенко. Запомнился выпуклый сократовский лоб Драча в сиянии зеленой настольной лампы и томик только что вышедшей книжки Михаила Бахтина «Вопросы эстетики». Беседа долго не складывалась… Была зима, мы выходили на воздух и просто гуляли. Миколайчук с восхищением говорил о любимых украинских писателях — Василе Земляке, Григоре Тютюннике, Миколе Винграновском, Драче… Читал стихи — больше всех, кажется, ему нравился Винграновский. И говорил о том, что устал от кино, хочется писать. «Вот еще пару фильмов сниму, и все, ухожу в писатели. Буду сидеть себе за письменным столом и сочинять. В кино столько такого, что от тебя не зависит».




Умови проведення фестивалю "Молоде телебачення"

VІІ Всеукраїнський IV Міжнародний фестиваль

«Молоде телебачення»

ім. В.Л. Чубасова

Умови проведення


Місце проведення фестивалю – 03179 м. Київ, вул. Львівська, 49, Київський міжнародний університет, Інститут телебачення, кіно і театру.

Термін проведення –26 квітня – 27 квітня 2012 року.      



Програма фестивалю включає:

  1. Конкурсний показ телевізійних робіт молодих телемитців.
  2. Інформаційний показ позаконкурсних робіт.
  3. Ретроспективний показ робіт попередніх фестивалів.
  4. Конкурс творчих робіт молодих телекритиків та науковців – учасників фестивалю.

Номінації фестивалю:

  1. Інформаційна програма.
  2. Публіцистична програма.
  3. Науково-пізнавальна програма.
  4. Відеокліп.
  5. Рекламний ролик (соціальна, комерційна реклама).
  6. Постановочна відеоробота.
  7. Студентська відеоробота.

Заявки на участь у фестивалі приймаються Оргкомітетом фестивалю

1 лютого до 15 квітня 2012 року.



Відбір творів здійснює відбіркова комісія на чолі з Президентом фестивалю.

Творчі роботи-переможці будуть рекомендовані до показу на телеканалах України.

Кожна творча робота може демонструватися у конкурсній програмі не більше одного разу в одній номінації.

На конкурсний та позаконкурсний покази роботи представляються у форматах BSP, DVD, SVHS, VHS.

До відеозапису додається розшифровка тексту роботи у 2-х примірниках, резюме автора або творчої групи, а також довідка про телеканал, що випустив матеріал в ефір, із зазначенням дати випуску.

Ефірні довідки повинні містити інформацію про хронометраж, формат, тему і жанр твору у розгорнутому вигляді із зазначенням конкретного аспекту теми, дати, часу виходу в ефір, а також складу творчої групи. Довідка засвідчується підписом керівника та печаткою.

Оргкомітет фестивалю цього року запровадив акредитаційний внесок у сумі 50,00 грн. Його сплачує кожна творча група, що вийшла у фінал фестивалю. Кошти йдуть на формування заохочувального фонду, залучення фахівців до роботи у журі та технічній групі оргкомітету, а також фінансування витрат, не передбачених кошторисом на проведення фестивалю за рахунок коштів бюджету Київського міжнародного університету. Оргкомітет залишає за собою право достроково припинити участь у Фестивалі колективного чи індивідуального учасника в таких випадках:

- порушення даного Положення;

- дискредитації Фестивалю;

- порушення загальноприйнятих норм етики та моралі;

- прояви агресії та пропаганду насилля;

- проведення агітації або акцій політичної направленості;

- вживання спиртних напоїв або наркотичних засобів під час Фестивалю;

- за бажанням учасника.



Іногородні учасники фестивалю забезпечуються місцями у гуртожитку Київського міжнародного університету з оплатою за власний рахунок. Оргкомітет фестивалю пропонує учасникам та супроводжуючим особам такі побутові умови під час проведення фестивалю:

·   кімнати на 2-3 особи.

Усі питання з проживання та харчування вирішуються після виходу до фіналу і реєстрації учасників відповідальною особою зі штабу фестивалю.

Просимо Вас заздалегідь повідомити оргкомітет фестивалю про час прибуття у м. Київ

Обговорено на засіданні Оргкомітету фестивалю (протокол № 1 від 25 серпня 2011 р.)

Умер режиссер, председатель жюри Международного фестиваля «Молоде телебачення» им. В.Л. Чубасова

Умер режиссер, председатель жюри Международного фестиваля «Молоде телебачення» им. В.Л. Чубасова Андрей Бенкендорф


24 февраля 2012 | 18:06

На 66-м году жизни скончался известный советский и украинский кинорежиссер, сценарист и продюсер Андрей Бенкендорф. Андрей Александрович Бенкендорф родился 13 марта 1946 года в Москве. Режиссер-постановщик многих художественных фильмов, в частности "Поездка через город", "Капель", "Благие намерения", "Работа над ошибками", "Балаган", "Снайпер", "Несколько любовных историй", "Хиппиниада или материк любви", телевизионных сериалов "Бандитский Петербург-4. Арестант", "Бандитский Петербург-5. Опер", "Бандитский Петербург-6. Журналист", "Наваждение святого Патрика", "Европейский конвой", "Банкирши".

Автор сценариев к фильмам "Несколько любовных историй", "Бандитский Петербург. Фильм 5. Опер".

Прощание и отпевание Андрея Бенкендорфа пройдет в воскресенье, 26 февраля, в 12:30 в Свято-Покровском монастыре Киева. Похоронят режиссера на Байковом кладбище украинской столицы.

Тат'яна ЦИМБАЛ. Член журі фестивалю.

Татьяна Цымбал — народная артистка Украины, член Телевизионной академии Украины. По праву считается одним из наиболее авторитетных специалистов отечественного телевидения. Начинала на Гостелерадио в 1969 г. Автор и ведущая разнообразных по жанру и тематике телевизионных передач, одна из создателей украинской школы телеведущих.

Прима телевидения Татьяна Цымбал: «Перед эфиром читаю «Отче наш»

«Если ты выходишь в эфир с холодным носом и потухшим взглядом, значит, тебе неинтересно, следовательно, неинтересен и ты зрителю. Перед эфиром или публичным выступлением нужно настраиваться, собираться так же, как собираешься в гости: думать, что наденешь, что будешь говорить»

Главный критерий при отборе телеведущих сегодня — наличие своей фишки, которая заставит зрителя, машинально переключающего каналы, остановиться: безумная прическа, экзотическая внешность… нетрадиционная ориентация, в конце концов! Бесконечно потрясая и поражая, продюсеры, однако, перестарались и добились противоположного эффекта. На фоне тараторящих неформалов экзотикой в кадре оказался интеллигентный, образованный человек, обладающий безукоризненными внешними данными, идеальной дикцией, интеллектом. Секрет успеха Татьяны Цымбал — в умении заставить зрителя заслушаться и засмотреться. Благо, цену этому таланту знают руководители каналов, поэтому лицо и голос отечественного телевидения держит рейтинги и не сдает позиций.

«Я росла в атмосфере любви»

— Во времена старта вашей карьеры на телевидение мог попасть только человек, воспитанный в лучших традициях. Кто повлиял на становление вас как личности?

— В первую очередь, конечно, родители. Я росла в атмосфере любви. И так как зло порождает зло, добро порождает добро, я отвечала любовью. Помню, как в 1953 году, когда праздновалось 300-летие воссоединения Украины с Россией, в Киев приехал Большой театр. Для жизни города это было грандиозное событие: очередь за билетами занимали ночью, всех вносили в огромные списки. И мама не оставила меня дома, хотя я была совсем еще крошечкой, мы пошли на концерт все вместе. Тогда впервые увидела и навсегда запомнила замечательную арфистку Веру Дулову, знаменитейший Ансамбль скрипачей Большого театра под руководством Юлия Реентовича. Через много лет Юлий Маркович был гостем моей программы, и теперь у меня хранится программка этого коллектива с его дарственной надписью, а тогда я так аплодировала, упершись в театральный барьер зеленого бархата, что стерла локотки в кровь, но была настолько захвачена действом, что не чувствовала боли. Хороший вкус прививала мама, она старалась хорошо меня одевать. Хотя жили мы достаточно скромно: были тяжелые послевоенные годы, мама сама шила мне одежду — шубки, шапочки, хотя ей было нелегко — я ужасно не любила все это мерить.

— Вы окончили факультет романо-германской филологии. Любовь к литературе тоже мама прививала?

— Крестная мама. Меня крестили тайно во Владимирском соборе — тогда это могло повлечь за собой большие неприятности. Моей крестной была очень интеллигентная женщина с высшим образованием. Она приходила ко мне не в дни рождения, а в дни ангела, и каждый раз приносила в подарок книгу. В школьные годы мы ходили в библиотеки реставрировать книги (было такое пионерское задание), подклеивали странички, ремонтировали корешки. Так что в пионерстве, кроме каких-то уродливых свойств и качеств, была огромная возможность организации детей на хорошие дела. Я отчетливо помню, как ходила поздравлять маму Гули Королевой, не знаю, читает ли теперь кто-нибудь «Четвертую высоту», а тогда эта легендарная девочка была очень популярна в стране.

— То есть можно сказать, что вы росли в героической атмосфере?

— Да какой там героизм! Пионерами и комсомольцами были все. Мода была такая. Мы гордились страной, в которой жили, — и это нормально, чтили своих отцов, которые были победителями в страшной войне, — и так должно быть. Я узнала о том, что папа был в плену, дважды бежал из концлагеря, воевал во французском Сопротивлении только после его смерти. Во время войны маме пришло извещение, что ее муж пропал без вести. Потеряв маму и сына, она ходила в церковь молиться, чтобы мой папа вернулся. И это случилось. Эшелон, в котором его переправляли в Сталинград, проезжал Киев, он выскочил из вагона, чтобы увидеть маму, но судьба распорядилась так, что на поезд папа опоздал и остался в Киеве.

«Мысленно отсекаю все лишнее»

— Когда-то вы говорили, что во время прямого эфира у ведущего меняются физиологические показатели. С годами мандраж проходит?

— В свое время специалисты приезжали к нам на студию, проводили исследования и доказали, что во время прямого эфира у ведущего поднимается температура, меняется давление. Но это объективные показатели, сопутствующие работе, ведь она требует от человека колоссальной концентрации внимания, памяти, эмоций. А мандраж — это совсем другое. Это не страх, потому что боится человек тогда, когда недостаточно подготовлен, когда что-то срывается и приходится выкручиваться из ситуации. А хороший нервный подъем должен быть обязательно.

— Как вы готовитесь к эфиру?

— Во-первых, стараюсь уходить от суеты, не нести с собой бытовизм. Ведь ты идешь в гости к людям, которые ради тебя тратят свое время. А могут и не тратить, увидят, что ты им неинтересен, и просто переключат на другой канал. Во-вторых, стараюсь прочесть «Отче наш», хотя на телестудии перед выходом на площадку это не всегда удается сделать. В таком случае я просто мысленно отсекаю все лишнее, говорю себе: «Так. Все. Слова помню. Тема ясна. Главное — начать. Пошла».

— В чем магнетизм телекамеры? Что заставляет ведущего снова и снова жертвовать нервными клетками и личной жизнью?

— Магнетизм телекамеры — просто красивые слова. Для меня телевидение — это счастье быть причастной к своему времени. Я благодарна телевидению за то, что имела возможность общаться с огромным количеством людей, которые определяли время. Как бы я могла пообщаться с Чингизом Айтматовым, Зиновием Гердтом, Сергеем Герасимовым? Или с Платоном Илларионовичем Майбородой — это уже легенда, с ним никто никогда больше не пообщается. Я уже не говорю о современниках — Никите Михалкове, Олеге Янковском, Александре Абдулове, Галине Волчек, Марине Нееловой, Антоне Макарском. Общение с каждым из этих людей — подарок судьбы.

«Общение с внуками, прежде всего, нужно мне»

— Вы когда-нибудь испытывали чувство вины перед детьми за то, что телевидение так часто отнимало у них маму? Среди семейных легенд есть душещипательные истории о детях, растущих в монтажке или засыпающих не с мамой, а с ее программой.

— Растить детей мне помогала мама. Когда Олечка была совсем маленькой, мне привозили ее кормить прямо на студию, но чтобы мои дети росли в монтажках — до такого беспредела не доходило. Почему-то врезалась в память такая история. Я должна была оставить маленького сына в детском саду на углу Житомирской и Владимирской улиц и бежать на программу новостей, на телестудию. До сих пор перед глазами стоит картина: я ухожу, а он стоит на окошке, упершись ручками в стекло, и плачет, горько так. Я бежала вниз, на Крещатик, 26, и думала: «Боже мой, что я делаю? Какие новости? Мой ребенок там плачет, а я ухожу». Так что угрызения совести в какой-то момент были, но не знаю, смогла бы я дать им больше, если бы постоянно была с ними...

— Теперь стараетесь реабилитироваться, общаясь с внуками? Можете ради них пожертвовать программой?

— Нет, ну как это — пожертвовать программой? Это значит — подвести всю телевизионную группу. Просто надо как-то крутиться. Вот сейчас, после интервью, побегу нянчить внучку Сонечку, пока сын с невесткой сходят на какой-то сейшн. Ей всего три месяца — даже не знаю, что буду с ней делать. А вообще дети на бабушку особенно не надеются — сейчас столько приспособлений всяких. Радионяня, например, — с ее помощью они могут спокойно заниматься своими делами, оставляя ребенка в другой комнате. Так что скорее я нуждаюсь в общении с внуками.

— Прививаете им хороший вкус в телевидении?

— Конечно. Очень переживаю по этому поводу. Часть моих внуков живут в Канаде, поэтому я покупаю на Петровке «Спокойной ночи, малыши», удивительные старые фильмы Александра Роу и высылаю им. Ведь на этих механических уродов, покемонов смотреть страшно, по-моему, на их фоне Скуби-Ду — просто пушистое нежное создание. Создавать благоприятную атмосферу для их развития стараюсь не только я. Моя дочь Оля ставит своим детям музыку Шопена. Более того, они уже сами ее об этом просят. И это при том, что мой сын — рок-музыкант! Он воспитан на прекрасной рок-музыке. Так что дело не во вкусах и жанрах, главное — уметь отличить подделку, суррогат от истинного.

— Чем занимаетесь в свободное от работы время?

— Очень люблю путешествовать. И хотя побывала в разных местах — на Средиземном море, Мраморном, адриатических, греческих островах, — ничего лучше Крыма по красоте не видела. А Монако люблю за то, что своими зелеными склонами он напоминает мне Киев. Дома люблю готовить, обожаю поваляться-поспать, плаваю с удовольствием. Иногда провожу эксперименты над собой (например, голодаю по Брэггу) — проверяю себя: смогу ли я это, одолею ли. Уже, наверное, никогда не прыгну с парашютом, но в остальном мне все интересно, все хочется попробовать.

Это мы знали:

- На телевидение Татьяна Цымбал — студентка факультета романо-германской филологии Киевского университета — попала в 1969 г.

- Была диктором и ведущей информационных циклов молодежных и публицистических программ: «Актуальная камера», «Комсомольская традиция», «Комсомольские зори», «Я + ты», «В силу сложившихся обстоятельств», «Новости киноэкрана», «Татьянин полдень», «25-й кадр», «Татьянин день». Теперь — автор и ведущая проекта «Линия судьбы» на Первом телевизионном канале.

- Татьяна Цымбал — одна из немногих дикторов, удостоенных звания народной артистки Украины, кавалер ордена княгини Ольги, профессор Киевского международного университета.

Этого мы не знали:

- Первая специальность будущей примы отечественного телевидения — производство аппаратуры автоматики и телемеханики, вторая — филология (испанский язык и литература).

- Бабушка пятерых внуков.

С 1980 г. ведет занятия по теории и практике телевидения на кафедре телевидения и радиовещания Института журналистики Киевского национального университета им. Т. Г. Шевченко. С 1993 г. — художественный руководитель курса дикторов и ведущих телевидения Киевского института театрального искусства им. Карпенко-Карого.

— Татьяна Васильевна, как вы думаете, почему раньше ТВ выполняло просветительскую, информационную функцию, а сейчас несет массу негатива и кормит зрителя низкопробным продуктом и необъективной информацией? А ведь многие люди до сих пор безоговорочно верят тому, что «вещают» с экрана.
— Раньше было государственное ТВ. И оно защищало интересы государства, какая бы идеология не была. Сегодня вещатель — собственник, и он проводит свою политику. Поэтому многим людям сложно разобраться, где правда, а где нет. Говоря о качестве продукта, хочу вспомнить создателя кафедры телережиссуры Виктора Борисовича Кисина (светлая ему память), который на вопрос «Что бы вы пожелали современному телевидению?», ответил «Совести». С точки зрения телевидения прошлых лет, зритель был не «пипл», его уважали. Все, что создавалось на телевидении, было выверено с особой скрупулезностью от хронометража до ударения в слове. К примеру, летом ни в коем случае не мог пойти сюжет, в котором человек одет в теплую куртку.
Сейчас телевидение является средством зарабатывания денег. Поэтому много агрессии, низкопробного юмора... Не хочу сказать о всех коммерческих каналах, но есть некоторые, работающие по принципу «три с» — страх, секс и смех, на уровне бани.
— А заказные материалы, убивающие в людях веру, христианские ценности!
— Недавно моя мама, человек пожилой, насмотрелась «заказухи» под выборы, и была в ужасе! Один известный поэт сказал, что если бы сейчас телевидение вело репортаж с Голгофы, то на экране были бы лица из толпы, обезображенные яростью с обезумевшими глазами, а не Христос, Распятие. И это очень горько. Хотя современное телевидение оставляет отдушину — специальные каналы, которые призваны удовлетворять вкус интеллектуального, любознательного, думающего зрителя. Но купить пакеты с монотематическими каналами может далеко не каждый.
Сейчас много говорят о том, что нужно объединить страну. Но никакие лозунги не возымеют такого действия, как единое информационное пространство с грамотной вещательной политикой. Объединять и консолидировать общество — прямая задача государственного телевидения. Она реальна при условии достойного финансирования, создания условий, при которых на таком канале работать будет престижно. Тогда туда пойдут лучшие специалисты, это в интересах государства. А у нас к журналистам, в том числе и телевизионщикам, относятся, как обслуживающему персоналу.
— Вы общались с мировыми знаменитостями, объездили полмира. Расскажите о самой памятной встрече или событии.
— Когда я работала на книжной ярмарке в Буэнос-Айресе, в Аргентине открывалось наше посольство. Первое в Латинской Америке. Мне так захотелось зафиксировать это событие. Это же исторический момент, а у меня не было камеры. Удалось договориться с местным телевидением, мне дали и камеру, и оператора. Я привезла этот материал в Украину. Монтировал его, кстати, тогда ассистент режиссера, а теперь известный кино- и телережиссер Максим Паперник. В Аргентине очень уважают украинцев, ценят наше трудолюбие, работоспособность. Запомнились съемки в Египте, сотрудничество с нашим первым послом в Египте Виктором Ногайчуком. Ведь у нас тогда только появились свои «квартиры» по всему миру, и мне так хотелось рассказать об этом соотечественникам. Не забыть и работу на европейских театральных фестивалях в Торуне. Я благодарна телевидению за многое...
— Сейчас у вас на Первом Национальном канале своя программа «Линии судьбы».
— Я убеждена, что новые технологии и спецэффекты — это средство, а самым интересным остается живой человек. И мне повезло, что президент НТКУ Василий Илащук дал возможность создать программу о человеческих судьбах. И я вам скажу, интересны не только «звезды» эстрады и шоу-бизнеса, есть еще масса людей с потрясающими поворотами судьбы. Наша программа начала выходить в год кризиса. У нас нет мощной рекламы, но куда бы я сегодня не пришла, меня спрашивают, «кто будет следующим гостем вашей программы?» У нас бывают все, кроме действующих политиков. И это не заезжие знаменитости, а наши соотечественники. Десятки уникальных историй, рассказ о прошлом и настоящем, о нашей жизни, ее ценностях. Поэтому в программе много видеоматериалов, хроники, фотографий, которые создают атмосферу времени.
— У вас двое взрослых детей — дочь и сын. Чем они занимаются?
— Ольга уже более четырех лет живет в Канаде. Зять работает на телевидении, дочка психолог. В юности Оля серьезно занималась теннисом, закончила институт физкультуры. А потом увлеклась психологией и имеет второй диплом Национального университета им. Шевченко. Сейчас мне очень интересно с ней беседовать, потому что в каких-то вопросах она оказывается мудрее меня. Дочь большая моя подруга. У нее трое детишек, Дима, Никита и Машенька.
— Возвращаться на родину дочка и зять не собираются?
— Мне очень хочется, чтобы они были здесь, но у них хорошая работа. Хотя по менталитету они наши. Оля страшно скучает по Киеву. Когда приезжает, даже не пользуется автомобилем первое время, ходит пешком и говорит: «Хочу впитать, надышаться родным воздухом». Я спрашиваю, тебя не смущает это пиво, которым «наливаются» подростки на улицах, а она отвечает: «Я этого не замечаю, а вот запах табачного дыма, к сожалению, чувствуется в воздухе». Но ее и это не раздражает.
Посмотрим, как дальше сложится их судьба. У нас не было возможности быть так называемыми гражданами мира, иметь квартиры в разных странах, а по-моему, это хорошо. Я думаю, что мои внуки вырастут внутренне свободными людьми. Они уже знают французский, английский...
— А родной не забыли?
— Да о чем вы говорите! Я покупаю им учебники на Петровке, и дети учат дома русский и украинский языки.

— А готовить вы любите?
— С удовольствием вожусь у плиты, хотя и не часто. Предпочитаю готовить по случаю, и что-нибудь изысканное, иногда по собственному рецепту. Люблю красиво сервировать стол — подсвечники, посуда красивая, скатерть, музыка, все это создает атмосферу комфорта. Но такое, к сожалению, бывает не часто, поскольку я живу в ускоренном темпе, много времени уделять кухне не могу.
— Как предпочитаете проводить свободное время?
— Люблю путешествовать. Осталось много мест в мире, где я бы хотела побывать. В прошлом году на меня фантастическое впечатление произвела Ниагара — удивительный водопад, раскрашенный радугами! Я очень люблю Финский залив, но давно там не была. А когда была в Хабаровске, жила в гостинице, на высоком берегу Амура, и вид из окна мне напоминал родной Киев. Кстати, парк Монако, над Средиземным морем, у меня тоже вызывает ассоциации со склонами Днепра.
— А муж разделяет ваше увлечение путешествиями?
— Нет. Он страстный охотник, более того, «заслуженный». А если было бы звание «народного», оно бы по праву досталось моему супругу.
— Ваш дом, наверное, полон охотничьих трофеев?
— Нет. У нас были оленьи рога, но я не могу держать в доме что-либо, связанное с убийством животных. У нас есть загородный домик, и его можно оформить как охотничий, но пока руки не доходят.
— И чем же занимается ваш муж?
— Владимир Петрович медик, анестезиолог-реаниматолог, очень спокойный человек, уравновешенный.
— И напоследок, Татьяна Васильевна, скажите, вы счастливая женщина?
— Счастливым все время быть невозможно. Моменты счастья мы осознаем только спустя время. Но чтобы не гневить Бога, скажу... «Да».

— Счастливым все время быть невозможно. Моменты счастья мы осознаем только спустя время. Но чтобы не гневить Бога, скажу... «Да»

На телевидение Татьяна Цымбал — тогда студентка факультета романо-германской филологии Киевского университета — попала в 1969 году. Была диктором и ведущей информационных циклов молодежных и публицистических программ... «Актуальная камера», «Комсомольская традиция», «Комсомольские зори»,
«Я + ты», «В силу сложившихся обстоятельств», «Новости киноэкрана», «Татьянин полдень», «25-й кадр», «Татьянин день». Ныне автор и ведущая проекта «Линия судьбы» на Первом Национальном. Татьяна Цымбал — одна из немногих дикторов, удостоенных звания народной артистки Украины, кавалер ордена княгини Ольги, профессор Киевского международного университета.

Інтерв'ю з Богданом ЖОЛДАК


«Знаєш, наша молодь – це найрозкішніша молодь у світі»

Богдан Жолдак – найбільший письменник на Україні – власна вага 154 кілограми. Народився 13.02.1948 р. в сім’ї письменників-незаможників. Має вищу філологічну освіту (Закінчив у 1972 році Київський держуніверситет ім. Т.Г. Шевченка).

Викладав у школі українську мову та літературу, потім організував дві дитячі кіностудії. Писати прозу почав іще в 60-і, однак опублікуватися тоді не вдавалося, друкував лише карикатури, оприлюднився лише в 82-у році як драматург: “Гопак-опера Конотопська відьма” (Академічний театр ім. Франка в Києві), “Хто зрадить Брута?” (там же), та багато інших п’єс у різних театрах України. Перемагав неодноразово з п’єсами на республіканських конкурсах.
Автор сценаріїв до кінофільмів “Козаки йдуть”, “Відьма”, “Іван та кобила”, “Дорога на Січ” та безлічі короткометражних ігрових, анімаційних, документальних, відео стрічок.

Створив перший на Україні майстер-клас з кінодраматургії на кінофакультеті КДІТМу.
Був шоуменом кількох телевізійних програм, зараз - ведучий щотижневої радіопередачі “Брехи – літературні зустрічі з Богданом Жолдаком” (щопонеділка на 1-ому каналі Національного радіо).
Прозу друкував у багатьох часописах та газетах України, увійшовши до течії “Нова хвиля”. Прозові збірки “Спокуси”, “Яловичина – макабрески”, “Як собака під танк”, “Бог буває”. Публікувався в прозових перекладних альманахах США, Канади та Німеччини.

Брав участь у багатьох мистецтвознавчих конференціях та семінарах, а також в прямих мистецьких радіо- та телеефірах.
Друкує в газетах та часописах мистецтвознавчі статті. Окрім того дуже плідно працює в жанрі мистецтвознавчого оповідання. Має й чималий доробок у специфічному жанрі “мистецтвознавстві-через-пародію”, де предмет дослідження аналізується за допомогою гротесковї пародії на нього. Учасник Національної спілки письменників України та Національної спілки кінематографістів України.

В одному з київських генделів за чашкою кави відомий письменник і кіносценарист Богдан Жолдак оповів мені про ті буденні радості, заради яких варто жити й творити.

- Ви закінчили філологічний факультет Київського університету імені Тараса Шевченка. Як Ви загалом ставитеся до хлопців-філологів?
Що ж…в університеті нас називали філолухами. Але, все ж, це дуже хороша освіта. І для хлопців у тому числі. Та в мої роки ми вчились за програмою, яка може знищити будь-якого філолога в душі. Це був якийсь жах! Усі суспільно-політичні дисципліни (на кшталт «Історії комуністичної партії Радянського Союзу») страшенно засмічували наші голови. Але поза цим нам вдавалося вивчати те, що ми самі вважали за потрібне, і після закінчення філологічного факультету я десь два роки провів у бібліотеці, бо за час навчання у мене накопичилася ціла купа непрочитаної літератури й не узгоджених з самим собою питань.
- Чи не зумовлювали ці «задрочки радянської влади» до якихось форм протесту проти системи?
Десь через рік після закінчення школи я відвідав першу на той час демонстрацію в Києві. Це було 24 травня. Демонстранти зустрілися біля пам`ятника Шевченку (тоді шанували річницю його перепоховання як день боротьби з русифікацією). Похапали тоді мєнти людей, посаджали їх у бобіки, і ми в знак протесту всім натовпом рушили під ЦК. Звичайно, страшнувато було від великої кількості поливальних машин, що там знаходилися – надворі зовсім неспекотно було. Але нас врятувало те, що серед демонстрантів було чимало іноземців, яких чіпати боялися. Тож притисли нас міліціонери до стіни, потримали трохи й відпустили. У них тоді, як і в нас, зовсім не було досвіду такої діяльності. Але пишаюсь тим, що взяв участь у цій політичній демонстрації.
- А свою літературну діяльність Ви теж розпочали ще за студентських років?
В університеті були зроблені найперші спроби. На третьому курсі наш курс їздив у лінгвістичну експедицію і тоді-от, від нічого робить, я нашкрябав парочку новелок. Написав по чотири рядки й замертво впав від титанічних зусиль. А цілеспрямовано займатися літературою в мене часу не було, адже, не зважаючи на повний вакуум у суспільному житті, буяло фантастичне юнацьке життя. М`яко кажучи, парубкування. Багато цікавих речей тоді робилося на Хрещатику… Тож був час тільки одіспатись, наїстися, – і знов парубкувать.
- Коли ж почали займатися літературою більш професійно?
Найперший мій твір був надрукований у 1971 році в журналі «Служба побуту України». Невелика гуморесочка. І не хочеться себе тішити надією, але невдовзі після її публікації цей журнал закрили. Серйозним досягненням була публікація в газеті «Молода гвардія». Ми сунулися туди з Володимиром Дібровим (який, до речі, заснував кафедру англійської мови у вашій академії, а зараз викладає в Гарварді) і нас опублікували. При чому, відверто антирадянські речі. На той час це був страшенний везун! Потім почав друкуватися в журналах, альманахах – як прозаїк вже поїхав уперед.

«Тож був час тільки одіспатись, наїстися, – і знов парубкувать.»

- А що ж Вас змусило згодом податися в драматургію?

Насправді, я ненавидів театр, мені він здавався дуже нудним. Але одного разу до мене звернувся режисер Ігор Афанасьєв з пропозицією написати п`єсу для Театру Оперети, адже діло тоді йшло до Олімпійських ігор, а в її репертуарі не було нічого національного. Думаю: «Та що я там йому напишу?». І тут мені стукнула в голову фраза: «гопак-опера». Тому й вирішив писати сценарій «Конотопської відьми», яка була моїм улюбленим прозовим твором, але не як п`єсу, а як запальний мюзикл, звукові рядки до якого згодом написав композитор Ігор Поклад. Але в Опереті нам відмовили. Зате запросили в театр Франка. Знаєш, це як в голлівудських фільмах: молоді талановиті хлопці безрезультатно ходять по всіляким кіностудіям, намагаючись всунути туди свій сценарій, – і раптом їх кличе до себе Парамаунт Пікчерз.
- «Конотопська відьма» зібрала тоді 207 аншлагів. У чому, на Вашу думку, був її успіх?
Я думаю, що в жанрі. Це була бурлескно-травестійна опера, пародія на шароварщину. Мала «Конотопська відьма» 27 музичних номерів – більше, ніж у будь-якій опері. Були епізоди, коли 120 чоловік на сцену з куліс вибігали. І народ туди ломився, як скажений.
- Наразі Ви є викладачем сценарної майстерності в Київському національному університі театру, кіно і телебачення ім. І.К.Карпенка-Карого. Чи не відлякує нашу молодь недостатній розвиток кінематографу в Україні?
Люди йдуть на це навчання з чистої, безкорисної любові. Адже справді, ну що таке кінодраматургія в Україні, де кінематограф є практично знищений? Але в людей є величезне бажання працювати, жити в цій сфері. Щороку на конкурс « Коронація Слова» надсилають близько тисячі кіносценаріїв. Люди із сіл, які кіно як такого ніколи не бачили, самі його вигадують. Бачиш, яка потужна кінематографічна сила вирує в Україні, але яка, на жаль, старанно стримується нашими чиновничками. Бо вони розуміють, що як тільки потужне епічне кіно виплесне нагору, так їх всіх повикидають до бісової матері. От Мел Гібсон зняв про шотландців кінострічку «Хоробре серце» – і з одного фільму Шотландія повстала! І виборола собі парламент. З одного фільму! Тому держава наша не нищить художників, композиторів, танцюристів, музикантів – вони нищать книгу й нищать кіно. Бо бояться, що ця вражаюча сила впливу зможе сколихнути суспільство.
- Наскільки я Вас зрозумів, то у своїх студентах Ви бачите великий потенціал?
Мої кіносценаристи – це прекрасні письменники. Ще будучи студентами, троє моїх учнів вступили до Спілки письменників України. І я дуже пишаюсь з того. Мої студенти пишуть сучасну динамічну кінопрозу, яка дуже добре сприймається сучасним читачем.
- Але чи роблять Ваші студенти спроби створити попри всі цькування кінематографу своє кіно?
Кілька фільмів було екранізовано. Одна з моїх студенток прославилась найбільше – вперше в історії українського кіно наш сценарій було продано в Голлівуд. Це фільм «OrangeLove», режисером якого став Алан Бадоєв. Розкішна картина! І сценарій написала моя студентка – Ольга Дегтяр-Кржичевська. Вона також прославилась тим, що, будучи з двома грудними дітьми на руках, погодилась на прохання Бадоєва повністю переписати вже утверджений сценарій. І переписала за один тиждень! Я пишаюсь тим, що Ольга – моя студентка.
- За своєю якістю фільм справді нетиповий для українського кіно.
«OrangeLove» – це класика монтажу. Ліпшого монтажу в історії нашого кінематографу не було. Цькували його критики за те, що фільм знятий, як вони вважали, про Помаранчеву революцію, хоч вона відбувається поза кадром. Але ж яка там нелюдська майстерність оператора, режисера, звукорежисера, розкішна гра акторів!
- У свій час Ви вели цілу низку різноманітних передач на телебаченні й радіо. Чому припинили цю діяльність?
Іноді я ще беру участь у зйомках різних передач. Але ти маєш зрозуміти, що телебачення виїдає все. Особливо прямі ефіри. Воно нібито все легко, але потім не вистачає керосину на власну творчість. Я вів багато прямоефірних передач на радіо, але щоб потім щось написати – дзуськи. І так з більшістю письменників, хто приходить на телебачення – людина ж не всесильна. Це така штука, що треба жити лише ним.
- Так як і журналістика?
Як і журналістика. Ти зверни увагу, що в журналістиці обмаль письменників – багато письменників кинули журналістику, щоб почати писати власні твори. Так як і Хемінгуей.
- Але довгий час він поєднував ці два заняття. Та й завдяки журналістській практиці він випрацював знаменитий телеграфний стиль.
Це так. І от візьмімо Леся Подерев`янського. Він і художник, і письменник. Геніальний письменник – кажу це з повною відвертістю. Мій улюблений автор. І він дуже лютиться, коли я йому кажу: «Якби ж ти малював, так як пишеш». Бачиш, важко сидіти на двох стільцях одночасно. Хоча в Німеччині, Швеції, Сполучених Штатах його знають як талановитого художника, підносять усіляко. Вуді Аллен у своїй колекції картин має чимало його робіт. Але жаль, що Захід не в змозі відкрити для себе Подерев`янського як письменника. Адже його стиль, його ідіоми, його інтонації не можна перекласти на будь-яку іншу мову. Уявляю, як це буде німецькою звучати – просто нудота! Хоча, можливо, знайдеться якийсь хороший перекладач і зробить перфектний переклад. Та, в будь-якому випадку, зараз Лесь Подерев`янський – персона №1 в українській літературі. Бо довелося мені одного разу слухати його твори без матюків – і на мій превеликий подив вони абсолютно нічого не втратили. Увесь той епатаж присутній й поза ненормативною лексикою.
- Яких би ще сучасних письменників хотіли б виділити?
Ірену Карпу, Світлану Пиркало. Все чекаю, коли Жадан повернеться до своєї геніальної поезії. До речі, дуже характерно для наших поетів перевтілюватися у прозаїків, тому що в них геть по-інакшому мова кладеться. От хто така Світлана Пиркало? Бард. І в неї ця бардівська структура закручується в прозу. Або та ж сама Карпа. По-різному до неї ставляться наші письменники. Але все-таки це передовий текст, та література, яка будується за іншими канонами, ніж попередня. І це прекрасно.
- Ваш російський колега Євген Гришковець на своїй прес-конференції у Києві заявив, що література українською мовою не має майбутнього…
Сказав би він це тоді, коли Гоголь ввів у мертву російську мову український синтаксис і створив російську літературу. Українська література занепала тільки тому, що поряд існує ця страшна російська машина, яка робить все, щоб Україна не піднялась. Зрозуміло, що легко зараз усяким «гришковцям» тут роти розкривати. Але всі вони вийшли з нашої курочки Ряби.

«Все чекаю, коли Жадан повернеться до своєї геніальної поезії»

- Своїм читачам Ви, перш за все, відомі як майстер стьобу й висміювання всілякого суспільного дибільства. Легко Вам творити у наш час?
Стібатися легко, коли сама держава із тебе стібеться. Коли все, що говориться на повному серйозі – це натуральний ідіотизм. Чистої води стьоб. Тобто матеріалу так багато, що не встигаєш все записувати. Я десь чув, що в Україні створена спеціальна програма, яка дозволяє друкувати по голосу. Мені б її дістати – стібався б ще дужче!
- Що змусило Вас постати в амплуа дитячого письменника?
Моя шестирічна внучка. Ми з нею граємось, я вчу її писати казки, вона мене вчить. Увійшли ми з нею в творчий тандем. І відверто кажучи, я зараз перебуваю в дитинстві. Вийду з цього стану – знову почну лякать читачів своїми новими книжками.

«Легко зараз усяким «гришковцям» тут роти розкривати. Але всі вони вийшли з нашої курочки Ряби.»

- А які книги радите читати своїй онуці?

Ми заходимо в книгарню, і куди вона біжить очками, за що хапається, те ми й купуємо. Звичайно, іноді їй підсовуємо всілякі корисні, пізнавальні книжечки. Мала усе ковтає. І вже читає в мене цілими словами! Уявляєш, що відчуває дідусь, коли його внучка вчиться читати на його книжечці? Більшого щастя нема для письменника.
- Чи важко поєднувати творчу діяльність з повноцінним сімейним життям? Наприклад, Габріель Гарсіа Маркес під час нападів творчого натхнення міг цілими днями не впускати дружину до себе в кабінет.
Знаєш, я ріс в інших умовах, ніж Маркес. Я можу писати, коли в мене на голові сидить внучка, збоку – донька, щось розповідає дружина – це мене не зупиняє. Справа в тому, що я звик жити в атмосфері культурного занепаду й повної безперспективності, коли все, що пишеш, ти пишеш в шухляду, – то яка мені була різниця, в яких умовах я творю.
- Ви викладаєте в театральному інституті, кілька років викладали літературну творчість і в Києво-Могилянській академії. Яке Ваше ставлення до сучасної української молоді?
Знаєш, наша молодь – це найрозкішніша молодь у світі. Ми, власне, молоддю не були. Тому що жили забобонами, і навіть якщо протистояли системі, то були зашорені, тільки в інший бік. А в теперішньої молоді – повна свобода.

«І ця молодь – мої читачі. Я люблю їх, вони люблять мене, – і іншого життя мені не треба!»

- Але ж далеко не всі правильно користуються цією свободою?
Ліпше хай вони неправильно користуються свободою, ніж свобода неправильно користується ними. Щороку в нас проводяться фестивалі поезії «Молоде вино» (нерідко вони проходять і в Могилянці). І мене відверто бере шал від тих кришталево чистих, абсолютно незаангажованих, з потрясаючою силою проникнення віршів. На ці конкурси я беру з собою відеокамеру, тому що немає більшого задоволення, ніж дивитись на розкішних молодих поетів, які читають прекрасні вірші. То ж зараз молодь розкішна. І ця молодь – мої читачі. Я люблю їх, вони люблять мене, – і іншого життя мені не треба!

Євген Гриценко